?

Log in

No account? Create an account
сказки и пр.
 
Продолжение (в той же книге) о том, как устроен круговорот рождения и смерти.

Вселение в новорожденного светлой души (души-птицы) тесно связано с именем ребенка. Не случайно, наряду с прочими наименованиями («душа-птица», «душа-дыхание»), светлую душу называют также «душа-имя». Так, у обских угров новорожденного клали в колыбельку, а присутствующие родственники выкликали по очереди имена разных ранее умерших сородичей. После каждого выкрика мать или кто-нибудь из других присутствующих приподнимали колыбельку. Наконец, кто-либо называл имя, после которого колыбель вдруг тяжелела и поднималась с трудом. Это означало, что в тело ребенка вселилась душа умершего сородича, носившего при жизни названное имя. Этим именем младенца и нарекали. У чукчей имя выбиралось матерью с помощью гадания на подвешенном предмете. Мать перечисляет имена умерших родственников. При одном из очередных провозглашений камень начинает раскачиваться. Присутствующие при этом родственники тотчас поднимают крик: «Такой-то вернулся к нам!»

Срок между смертью человека и его последующим рождением, естественно, тем короче, чем моложе покойник. Особенно быстро возрождается умерший младенец. Поэтому сибирские аборигены если и зарывали трупики новорожденных младенцев, то в очень неглубокой яме, а чаще, чтобы предельно сократить светлой душе (душе-птице), носительнице наследования жизни, возвратный путь на небо, помещали их на растущем дереве — клали в дупло или, уложив в зыбку, водружали на ветви.

Можно было ускорить возрождение и взрослых покойников. У ряда сибирских народов одним из условий такого ускорения был обряд возвращения покойника в младенчество. В мансийской героической песне Владыка морей оживляет утонувших воинов следующим манером: кладет трупы в железные зыбки и заставляет своих дочерей качать их; через некоторое время погибшие оживают. У алеутов, когда умирал взрослый человек, его пеленали как ребенка и клали в зыбку, которую подвешивали на несколько дней над тем местом, где он умер. Затем зыбку (опять же в подвешенном состоянии) помещали в специально построенный погребальный домик. В кетских сказках роль зыбки выполняет семиушковый котел, который, поместив в него умершего, качают три дня в восточную сторону. Здесь важно учитывать следующее: зыбка, сосуд, ладья и женский детородный орган воспринимаются сибирскими аборигенами как семантически близкие категории. Помещение покойника в зыбку, сосуд, ладью воспроизводит акт возвращения умершего в материнское лоно для нового рождения. Отсюда становится понятным известный у многих архаичных народов обычай помещения останков покойного в дупло дерева (здесь дупло символизирует материнское лоно древа жизни) или в долбленую деревянную колоду (т.е. в искусственное дупло). Вероятно, ту же самую семантическую роль на определенных этапах развития древнего миропонимания выполняла могильная яма, являя собою детородное место Земли-Матери. Не случайно в те или иные эпохи покойнику в могиле стремились придать эмбриональную позу.

Младенцу сразу же после рождения положено забывать свои прошлые жизни, но порою случалось, что воссоединялись душа-тень и душа-птица, уже совмещавшиеся в одной из предыдущих жизней. Тогда могли пробудиться так называемые реинкарнационные воспоминания. Они проявлялись, например, в том, что ребенок, еще не овладев связной речью, начинает произносить странные слова, указывающие на знание им событий минувших времен. Это считалось плохой приметой. Поэтому родители (или шаман) совершали определенные магические действия, имевшие целью стереть память о прошлом. Нивхи в таких случаях поступали следующим образом: когда ребенок «достигает уже разумной речи, отец надевает ему шапку задом наперед и начинает спрашивать его про прошлое, потом тихонько говорит ему: “Ну, теперь довольно, забудь прошлое”, и надевает ему шапку правильно. Тогда мальчик все забывает и будет долго жить. Если же отец этого не сделает, то мальчик умрет» (Штернберг А.Я., 1933. С.322).

Наконец, касаясь механизма жизненного круговорота, необходимо иметь в виду, что земное и нижнее время имеет разную скорость. У обских угров «нижнее» время течет, по одним свидетельствам, в семь раз быстрее земного, по другим — в некое число раз, кратное семи. Кажется, это можно каким-то образом свести к парадоксу близнецов, а именно: если предположить, что родились два близнеца, один из них умер, потом быстренько прожил в загробном мире обратную жизнь и снова родился, причем его светлая и темная душа воссоединились, потом снова дорос до возраста своей первой смерти — второй, не умиравший брат, стал уже стариком. Это согласуется а) с тем фактом, что парадокс близнецов решается вот как: пока брат-астронавт удаляется от земли, и он молодеет относительно своего брата-домоседа, и брат домосед молодеет относительно него; необратимые изменения начинаются, когда астронавт разворачивается (ср. с ускоренной скоростью жизни при полете в нижнем мире обратно к рождению); б) с другими наблюдениями о том, что путешествие в мир мертвых — это путешествие к далекой звезде с околосветовой скоростью.
Ужасно красивая концепция жизненного цикла у обских угров (из книги М.Ф. Косарева "Основы языческого миропонимания"):

В человеке имеется две основные жизненные субстанции: душа-тень и душа-птица. Человек жив, пока они находятся в относительном согласии, а также вне пределов досягаемости темных злокозненных сил, склонных «съесть» или «украсть» ту или иную приглянувшуюся им человеческую душу. Если шаман, колдун или иной призванный к больному врачеватель не сумеет наладить прежний внутренний душевный режим пациента, душа-тень и душа-птица расходятся в разные стороны, ибо первая сама по себе обязана жить в Нижнем мире, а вторая по оставлении тела должна переселиться на небо.

Что происходит с душой-птицей? Нетрудно сказать. Как носительница наследования жизни она улетает в виде птицы на юг или на восток, в верхние сферы, где ждет, пока не придет время вселиться в тело нового земного владельца. Ну что значит ждет — в верхнем мире времени не существует, то есть оно там монолитно, миг и вечность это одно и то же.

Что же происходит с душой-тенью? Так же нетрудно сказать. В виде призрака она уходит на север или на запад, в нижний Мир, в темную страну мертвых (из сопоставления сторон света и верхнего и нижнего мира следует, кстати, что мир имеет уклон с градиентом в сторону северо-запада).

Далее, тень, достигнув Нижнего мира, как бы оживает или рождается там, но в том возрасте, в котором человек умер на Земле. Течение времени в Нижнем мире противоположно нашему, поэтому мертвец начинает обратную жизнь. Тень все более молодеет. Дойдя до младенческого возраста, она продолжает уменьшаться и в конце концов исчезает из нижнего пространства. Этот исчезнувший нулевой зародыш попадает в лоно женщины и прорастает там в виде утробного младенца. Одновременно или несколько позже (по одним сведениям, в миг зачатия, по другим — в момент рождения) из Верхнего мира на Землю прилетает душа-птица (как правило, принадлежавшая одному из ранее умерших сородичей) и одушевляет новорожденное тело. После этого начинается новый цикл земной жизни, и так может продолжаться многие поколения подряд.
Мы еще здесь. Это сигнальная запись.

В представлении многих народов понятия «север» и «ночь» как правило несут негативное значение. Избу не ставили «дверью на ночь», то есть, на северную сторону. Северная стена дома строилась глухой, без окон. Северная сторона была связана с загробным миром. На север лежал путь умерших, оттуда они возвращались обратно в мир живых, неся беспокойство и несчастья. Северный ветер часто воспринимался не как обычный ветер, а как наказание из мира мёртвых за нарушение запретов. С движением ветра, вихревых потоков связывали движение душ умерших, опасной потусторонней силы, несущей беды живым.

Коми называют его š uv gej – шувгей – злой, опасный для жизни человека ветер, олицетворение невидимых демонических сил. Название происходит от глагола «шувгыны» - шуметь, свистеть, нестись с шумом». По виду шувгей ничем не отличается от обычного ветра, но способен навредить человеку, потому что под его личиной скрываются враждебные существа, будь то леший-ворса, водяной-вакуль, домовой-олысь или прочие стихийные духи. Именно они, будучи невидимыми, передвигаясь, поднимают сильный ветер или даже вихрь. С образом ветра связано передвижение водяного (чукля): «Чукля в воде живёт. В озере Кыдым балуется. Чуклей много. Может лодки потопить. Он ветром летает и топит. А сам невидим». Иногда ветром является передвижение покойников или проклятых, пропавших без вести людей.  О последних говорят – шувгей унёс. “Проклятый матерью человек уносится вихрем, бурей, он сам странствует в виде вихря. Нечистая сила, вселившись в покойника, может проявлять себя в виде вихря.”

Особенностью шувгея является способность представать перед разными людьми в различных обличиях.

1) У меня давно есть идея, что сказочные мотивы пересказывают многие положения современной физики, квантовой механики и теории относительности, например, или хотя бы объясняются ими. Так, я объяснил для себя, что сказка "Репка" описывает прокол во времени-пространстве, молодильные яблоки и вообще тема смерти очень хорошо описывается путешествием с (около)световой скоростью, ну, и относительно много всякого такого.

2) Сегодня мне пришло в голову объяснение еще одного феномена, оно, конечно, не лежит, а стоит на поверхности, подойди да возьми, в смысле, подумай. В сказках распространен мотив нарушенного запрета, например, женщине нельзя заглядывать в тайную комнату Синей Бороды, а она заглянула и тут же запачкала ключ. Жене Лота нельзя было оглядываться, а она оглянулась — и в результате превратилась в соляной столб. Таких примеров множество. Всегда, когда запрет нарушается, об этом тем или иным образом становится известно. Мне всегда казалась эта проблема надуманной. Ключ надо держать в руках крепче, тогда не запачкается, в волшебном саду не надо ничего жрать, пока не окажешься в безопасности, когда убегаешь от врага, не оглядывайся. Но нет, всегда герой как-то лажает. ПОЧЕМУ?

3) Если, однако, объединить 2) и 1), то все становится на свои места! В квантовой механике принято считать, что любые измерения изменяют состояние наблюдаемого объекта. А все сказочные запреты касаются именно наблюдений. Не подглядывать, не подслушивать. В сказках и так нет лишних действий, а тут мы видим, что нет и лишних актов восприятия. В сказках почти любое механическое действие влечет какое-то последствие. Квантовая механика объясняет, почему этим же свойством обладают все действия ВООБЩЕ.

4) Как я и сказал, не лежит, а просто стоит на поверхности.
Узнал сегодня про рок-группу Sumé ("Где") из Гренландии, поющую (певшую в 1970-х гг.) на эскимосском языке. Нормальный такой поп-рок, приятно слушать, но ничего особенного. Продавались внутри Гренландии тиражом 5 тысяч экземпляров, это как в США 25+ миллионов, на уровне Майкла Джексона и больше никого. На обложке их дебютного альбома Sumut ("Куда?", есть на ютьюбе, послушайте) — гравюра 1860-го г. художника Арона из Кангека, изображающая эскимоса, который держит в руке отрезанную руку белого человека. В общем, пишут, что тексты этого альбома об этом и есть — о преодолении зависимости от датского колониализма.

Sume


Меня, конечно, заинтересовала эта картинка, потому что там нарисована некоторая легендарная мифологическая фигура Касапи (Qasapi) и скандинавский вождь Ууннгорток (Uunngortoq). Я нашел текст истории про Касапи и Ууннгортока (вот в этой книжке автора Mâliâraq Vebæk, далее МВ), и это шок, жесть и ужас. Я серьезно, дальнейший текст может шокировать впечатлительных натур.
Открывайте на свой страх и рискCollapse )
4th-Feb-2016 02:28 pm - Девять матерей
У скандинавского бога Хеймдалля, обладателя знаменитого рога Гьяллархорн, было девять матерей. Как это возможно технически, не очень понимаю.
1st-Feb-2016 11:23 pm - Еще о ликантропах
Продолжаю читать Баринг-Гоулда, Книгу оборотней. Он пишет, что средневековый врач-гуманист Иов Финцелий (Jobus Fincelius, De miraculis sui temporis (1556)) рассказывает печальную историю об одном фермере из Павии, который нападал в чистом поле на людей и рвал их на куски. С большими хлопотами он был пойман, и потом уверял своих пленителей, что единственная разница между ним и настоящим волком в том, что шерсть волка растет наружу, а у него внутрь. Чтобы проверить его утверждение, магистраты, сами, несомненно, жестокие и кровожадные волки, отрезали его руки и ноги; от этих увечий бедняга умер. Это было в 1541 г.

Эта красивая идея перевернутой шкуры на самом деле очень древняя: еще Петроний, Луцилий и Плавт писали о versipellis (от vertō ‎(слово, родственное русскому “вертеть”, и значащее примерно то же) и pellis (шкура, кожа). Того же происхождения, я думаю, и русский «оборотень» (белорусский пярэварацень и украинский перевертень).

Если перевернуть идею оборотня, то, конечно, сразу можно задаться вопросом: если существо, у которого волчья шкура растет внутрь, является оборотнем, то нет ли в данной истории ключа к тому, как можно получать оборотней искусственно? Например, поймать волка, обрить его наголо, плотно обвязать сыромятной кожей, и когда сыромятная кожа будет засыхать и сжиматься, шерсти волка просто некуда будет расти, и она начнет расти внутрь! Волк или умрет от мучений, или превратится в волколака.

Именно так жужани делали манкуртов из киргизов.

Если говорить об этимологии, то можно указать второе семейство названий оборотня — «человек-волк». Такое название встречается в греческом (ликантроп, λύκος + ἄνθρωπος), английском (werewolf, were, между прочим, родственно латышскому vīrs, муж), голландском (weerwolf), нижнегерманском (Warwulf), немецком (Werwolf), датском и шведском (varulv), армянском ‎(мардагайл, մարդագայլ), испанском (hombre lobo), итальянском (lupo mannaro), португальском (lobisomem), античной латыни (faunus ficarius). Во французский язык слово пришло из германских через средневековую латынь в форме garou, но оборотень по-французски будет не garou, а loup-garou (букв. волк-человек-волк).

Есть и третье семейство названий оборотня, родственное русскому волколаку (волчья шкура, волк + длака). Здесь родственники украинский вовкулака, белорусский ваўкалак, польский wilkołak (откуда литовский vilkolakis), чешский vlkodlak, словацкий vlkolak, сербский вукодлак, болгарский вълколак, върколак и румынский pricolic).

По-латышски странно — vilkacis, или vilkatis — первое, кажется, можно перевести как "волкоглаз", второе не переводится.

И последнее — мне кажется интересным, что от волколаков произошло еще и два вида вампиров. Первый — это, конечно, вурдалак, популяризированный Пушкиным и Толстым в конце 1830-х гг., а второй — персонаж греческого фольклора вриколакас, перешедший к грекам от болгар.
В Персидской "Книге попугая" есть пример судебного разбирательства. Поучительная коллизия, которая к нему привела, легко может случиться с каждым (о ней писали на санскрите еще в XII в., потом на арабском, турецком и т.д.), так что слушайте и мотайте на ус!

Попугай рассказывал Худжасте:

«Однажды сын царя увидел в капище девушку, сердце его воспылало любовью к её лицу, и грудь его была окована её кудрями. Сын царя дал обет: «Если эта прекрасная девушка станет моей супругой и если судьба подарит мне её, я пожертвую этому идолу свою голову, своими собственными руками сниму её с шеи и положу перед ним».

Поистине, для влюблённых играть со своей головой — пустячное дело. Первое, с чего начинают, — это жертвовать головой и жизнью.

Царь послал отцу этой девушки весть и потребовал её в жёны для своего сына. Отец девушки дал согласие и выдал дочь за сына царя. Призвали опытных астрологов и мудрых звездочётов, и, когда эти странники синей пустыни небесного свода и мореплаватели моря небосклона выбрали счастливый день и благоприятный час, собрались разумные визири и мудрые эмиры и отпраздновали, по обычаям их религии, заключение брачного договора между девушкой и сыном царя.

Радость наполнила весь город и всю страну, и девушку повели к царевичу. В скором времени влюблённый получил возлюбленную, желающий соединился с желанной.

Через несколько дней отец девушки пригласил к себе зятя, попросил его прибыть к нему в город. Юноша отправился вместе с женой и прихватил с собой брахмана, который был его сотрапезником. Дойдя до того капища, где он впервые увидел девушку, юноша вспомнил о своём обете. Он почувствовал, что обет необходимо выполнить, и сказал:

— Верность клятве — примета благородных людей, а несоблюдение клятвы — признак всех низких.

Затем он вошёл в капище, отрезал себе своей собственной рукой голову и бросил её к ногам идола. Брахман, увидев, что юноша долго не возвращается, тоже вошёл в капище и, узнав, что случилось, сказал:

— Жизнь моя без него будет для меня наказанием, существование моё будет для меня карой. Раз он ушёл, может ли быть для меня в жизни покой, может ли быть услада от существования?! А затем, кому известно, что это он сам убил себя?! Если я не последую за ним и не убью себя, все люди подумают, что это я убил его из-за этой женщины, устранил его, прельстясь его женой. — И брахман тоже отрезал себе голову и бросил её к ногам идола.

Через некоторое время девушка вошла в капище и увидела, что оба они убиты. Она изумилась: что это, мол, за странное дело, что такое произошло? И решила она тут же развести большой огонь и сжечь себя в этом самом капище, но из воздуха послышался голос:

— О женщина! Приставь головы к их телам и посмотри, что свершит вращающийся небесный свод, что покажется из-за покрова тайны.

Женщина, радуясь этому видению и восторгаясь тем, что услыхала, не поостереглась и приложила голову мужа к телу брахмана, а голову брахмана к телу мужа. Тотчас же оба ожили и встали перед ней.

Между телом царевича и головой его началось пререкательство, и разгорелся спор. Голова утверждала:

— Эта жена принадлежит мне.

Тело же восклицало:

— Нет, это моя жена!

Дойдя до этих слов, попугай обратился к Худжасте с такой речью:

— О хозяйка, если ты намерена установить и выяснить учёность или невежество своего друга, расскажи ему и эту притчу и потребуй от него ответа: должна ли эта жена по праву достаться голове или же должна принадлежать телу?

— О попугай, — сказала Худжасте, — прежде чем мне пойти к нему и задать ему этот вопрос, распутай этот запутанный узел и объясни, как надлежит правильно ответить на эти вопросы.

Попугай отвечал:

— Получить девушку должна голова царевича, а не тело его, ибо голова — местонахождение разума и мозга и в ней заключена большая часть чувств. Поэтому учёные и назвали голову «обителью чувств». Голова подобна всаднику, а тело — коню. Но почёт подобает победителю, а не побеждённому, уважения заслуживает всадник, а не конь.


Немного справочной информации.

1) При чем тут попугай. "Книга попугая", если кто не знал — это такой ослабленный аналог "Тысячи и одной ночи" — попугай рассказывает Худжасте сказки, чтоб отвратить ее от адюльтера.

2) На русском языке похожие истории можно найти в книгах Сомадевы "Дальнейшие похождения царевича Нараваханадатты" (М., Наука, 1976, стр. 65) и в сборнике "Двадцать пять рассказов Веталы" (М., Гос. изд-во худож. лит-ры, 1958, стр.149). Обе книги можно найти в сети.
Оригинал взят у pan_dohva и косметически подредактирован с его разрешения. В его журнале вообще довольно много материала по теме сообщества, рекомендую.

Вот отличный пример переводческих пертурбаций, возникающих при попытках совмещения различных мифологий. Есть такая редкая глубоководная акула как Mitsukurina owstoni, известная своими далеко выскакивающими челюстями (почти как у Чужого).


Первыми ее поймали и описали японцы, которые дали ей название tenguzame (テングザメ), что значит акула-тэнгу. В японской мифологии тэнгу - это такая специальная горная нечисть, с длинным носом (дайтэнгу) или клювом (карасутэнгу), которая великолепно владеет холодным оружием и любит досаждать людям. Они крылаты, оборотни и защитники горных святилищ (недолюбливают буддистов).

Статуя ямабуси-тэнгу.

Англичане опознали тэнгу как гоблина и акула получила название Goblin shark. Хотя, по моей памяти, ни у одного гоблина такого носа, как у тэнгу, не было. Но что получилось — то получилось. Тем более, что британские гоблины очень и очень разнообразны, но при этом практически всегда уродливы, акула получила по заслугам.

И вроде как заданное тэнгу мифологическое направление осталось опять же.
Сушеная акула-гоблин.

В том же мифологическом или фольклорном ключе сия акула получила наименование и в русскоязычной литературе.



Хотя очередной перевод практически ничего не оставил от оригинального японского названия, ибо у нас это получилась "акула-домовой".
Домовой. Рисунок И. Билибина.

Вот такие вот дела: каждый шаг вроде бы нельзя назвать неверным, но уровнять тэгу и домового - это что-то с чем-то.
1. Прикольно было бы написать сказку о том, что было у лягушачьего царя три сына, пришло время их женить, они пускают стрелы, двое нормал себе находят жен, лягушек, а третью стрелу подбирает человеческая самка, и все над ним смеются, а она ловит самых жирных комаров, строит самую клевую кочку, лучше всех мутит воду, а на пир приезжает самая склизкая и зеленая лягушка и лучше всех квакает, и это оказывается она, принцесса-человек. Царский сын скорее приезжает домой и сжигает человечью кожу, которую она сбросила, чтоб поехать на бал. И все заверте

2. На день рождения подарили киндл, мне его не хватало. Тут же бросился читать Баринг-Гоулда, про ликантропов. И вот что я по этому поводу думаю.

Если человек превращается, скажем, в волка, то он сохраняет в себе и человеческое сознание, и волчье. То есть его интеллект, в каком-то смысле, минимум удваивается, но благодаря кумулятивному эффекту, скорее всего, возрастает еще и сильнее. Это вызывает несколько вопросов:

1) Если у него складывается когнитивная энергия, то как насчет физической силы, ауры и так далее? Лично я не вижу оснований не думать, что остальные способности не могут складываться. В подтверждение мне Баринг-Гоулд пишет, что скандинавские оборотни становятся в волчьем состоянии сильнее раза в четыре, а то и в восемь.

2) Ну хорошо. Но когда ликантроп возвращается в человеческое состояние, теряет ли он волчьи способности? Логично было бы считать, что не теряет, просто из закона сохранения энергии, ну и вообще, согласно принципу Оккама. То есть он и в человеческом состоянии должен уметь хорошо нюхать, чуять опасность и что там еще полагается волкам, и к тому же быть чрезвычайно сильным. В таком случае не является ли феноменальная сила Кухулина, например, следствием того, что он тоже был ликантроп (очевидно, что он был пес)? И значит ли это, что ликантропами могли становиться только исключительные люди — или, наоборот, обычные люди каким-то образом становились оборотнями, и лишь после этого получали исключительность? Получается, что оборотня легко узнать по выдающейся физической силе?

Сюда же можно отнести следующий факт о ликантропах. Оборотня невозможно было бы опознать, если б не существовало нечто неизменное, некоторый инвариант при любых превращениях. Инвариант этот — глаза. То есть, в кого человек ни превратится, глаза у него останутся те же самые. Мне кажется, это объясняет, почему люди превращаются в животных сравнимого размера — крупных собак, медведей, волков, коров — относительно чаще, чем в кошек или насекомых. Человеческие глаза на колорадском жуке выглядели бы... странно. Кстати, я уверен, что и царевна-лягушка, и Финист-Ясный сокол имели человеческие глаза, которые и привлекли внимание их человеческих партнеров. Не случайно и Грегор Замза превратился в ОГРОМНОГО жука, а не в фитюльку какую-то. Все дело в глазах. Возможно, этот факт как-то поможет в разгадке тайны, куда девается энергия, или, может, наведет на мысль, что раз есть инвариант, то энергия не должна никуда деваться. Не знаю. Не могу сейчас придумать.

3. Наконец, не могу не поделиться мощной историей, как можно бороться с волшебными волками-оборотнями. Это из "Саги о Вёльсунгах", глава пятая. Просто поставьте себя на место Сигмунда. Это примерно как в бушменской сказке, в которой лев лизал человека. Выделение мое.

(предыстория здесь такова, что Сигмунду с девятью братьями зажало ноги колодой, и каждую ночь приходила волчица и ела по одному брату)

И вот, когда настала десятая ночь, послала Сигню верного своего человека к Сигмунду-брату и дала в руки ему меду и велела, чтоб он смазал лицо Сигмунда, а немного положил ему в рот. Вот идет тот к Сигмунду и делает, как ему велено, и возвращается домой. Ночью приходит тут эта самая волчиха по своей привычке, и думала она загрызть его насмерть, как братьев; и тут чует она дух тот медвяный и лижет ему все лицо языком, а затем запускает язык ему в рот. Он не растерялся и прикусил волчице язык. Стала она крепко тянуть и с силой тащить его назад и так уперлась лапами в колоду, что та расселась пополам; а Сигмунд так мощно сжал зубы, что вырвал ей язык с корнем, и тут приключилась ей смерть. И сказывают иные так, будто эта самая волчиха была матерью Сиггейра-конунга, а приняла она такое обличие через свое волшебство и чародейство.
Написал в русскую википедию о полезной штуке — некроподштанниках:

Науброук (исл. nábrók, букв. "некроподштанники") – нижние штаны, сделанные из кожи мертвеца, служащие в исландской народной магии XVII в. средством привлечения неограниченного количества денег.

Чтобы сделать науброук, нужно получить у живого человека разрешение использовать его кожу после смерти. После того, как его похоронят, нужно вырыть тело и содрать с трупа кожу ниже пояса одним куском, без царапин и порезов. Если надеть получившиеся штаны, они пристанут к коже и станут частью тела надевшего. Далее нужно украсть у бедной вдовы монету (на Рождество, Пасху или Троицын день) и засунуть ее в мошонку вместе со специальным гальдраставом nábrókarstafur, написанном на листке бумаги. Пока монета будет в мошонке, она будет притягивать к себе деньги, так что мошонка никогда не опустеет. Чтобы не попасть в ад, владелец должен при жизни уговорить кого-нибудь забрать эти штаны себе, причем новый владелец должен надеть правую штанину науброука, пока прежний владелец не снял с себя левую. Так науброук сможет притягивать деньги в течение нескольких поколений. Если же владелец не сумеет передать штаны следующему, после смерти его тело все заледенеет.

Единственный сохранившийся науброук хранится в музее Исландского колдовства и чёрной магии в Хоульмавике.
Интересно, что, помимо эскимосов, персонификация треска земли от мороза (собственно, тыкывака) имеется у другого северного народа — коми-зырян. Вот пересказ некоей статьи на сайте полит ру, но в самой статье данных больше (ссылка на нее в тексте пересказа).
Будучи в Исландии, купил там книжку некоего Йоуна Р. Хьяулмарсона 'A Traveller's Guide to Icelandi Folk Tales'. Устроена она просто: описывается та или иная местность Исландии, показывается на карте, потом рассказывается какая-нибудь легенда или быличка, связанная с этой местностью. Довольно много стандартных для Исландии легенд, но вот эта, из Стейнгримсфьорда, что на севере Исландии, мне понравилась своей абстрактностью.

Бьорн Хьяулнарсон много лет был пастором в Троллатунге, что в Страндасисле. Одного из его сыновей назвали Йоуном. Преп. Бьорн послал его в школу, а потом взял к себе викарием. Преп. Йоун был общительным человеком, который высмеивал оккультизм и суеверия всегда, когда с ними сталкивался. Однажды летом на ферме в Троллатунге работал один человек из Арнарфьорда, который хвастался, что обладает сверхъестественными способностями, подобно многим другим из Арнарфьорда. Когда викарий это услышал, он начал насмехаться над этим человеком, и просить его показать свою силу, и жестоко дразнил его. В конце концов этот человек рассердился и сказал, что пошлет ему весточку, чтоб показать, что он может. Викарий только смеялся над этим и подначивал человека из Арнарфьорда осуществить свою угрозу. Потом этот человек вернулся домой, и вскоре преп. Йоун об этом забыл.

Следующим летом викарий спал в одном строении на ферме, и однажды ночью перед приходом осени проснулся от того, что что-то трогало его одеяло. Викарий поднял глаза и решил, что видит в изножье какого-то демона. Капеллан снова лег, не обращая внимания на призрака. Тогда демон снова потянулся к нему и пощекотал его. Викарий сел и сказал: "Убирайся прочь. Ты слишком для меня хилый, чтоб тебя бояться". Тогда демон исчез, но вскоре после этого викарию показалось, что в строение проникает облако густого тумана. Когда оно все оказался внутри, викарию показалось, что туман стал чудищем, которое заполнило все строение. Тогда викарий сказал: "Я тебя не боюсь. Ты всего лишь размер. Тебе нужно больше плоти, чтоб причинить мне вред, так что убирайся". Тогда призрак испарился.

Теперь викарий вспомнил человека из Арнарфьорда и его угрозу. Он стал ждать еще одного призрака, но оставался спокойным. Вдруг неожиданно в дверь как будто бы вплыл некий образ. Он сверкал, как огонь, и имел форму треугольника с острыми углами. В это мгновение викарию показалось, что вся комната наполнилась кроватями, в каждой лежит по человеку, голому выше пояса. Потом ему показалось, что образ проскользил в дверной проем и воткнул один из углов в грудь мужчине, лежавшему ближе всего к дверям. Викарий видел, как угол глубоко погрузился в его грудь, он закричал и тут же умер. Потом треугольник проскользил к другому человеку и убил его точно так же, и он тоже закричал от боли. Викарию показалось, что призрак не остановился, пока не умерли все.

Наконец образ добрался до самого викария, который выпрыгнул из кровати совершенно голый, вытянул руки и громко сказал: "Подходи, но подходи только во имя Иисуса". И как только викарий произнес эти слова, все видения исчезли и все стало как прежде. Так заканчивается история о бесстрашном викарии из Троллатунги.


(источник)

Björn Hjálnarsson was pastor for many years at Tröllatunga in Strandasýsla. One of his sons was named Jón. Rev. Björn sent him to school and later took him on as a chaplain.The Rev. Jón was a sociable character, who mocked occultism and superstition whenever he encountered such beliefs. One summer, an Arnarfjörður man was employed on the farm at Tröllatunga, who boasted that he had supernatural skills, like many other Arnarfjörður people. When the chaplain heard this, he began to ridicule the man, asking him to demonstrate his powers, and sorely provoking him. Finally, the man grew angry and said he would send him a message that would show what he could do. The chaplain laughed at this and challenged the Arnarfjörður man to fulfil his threat. Then the man returned home and before long the Rev. Jón had forgotten the threat.

The following summer, the chaplain slept in a building on the farm, and one night in late summer he awoke when he felt something touching his quilt. The chaplain looked up and thought he saw a demon at the end of his bed. The chaplain lay down again and ignored this apparition. Then the demon reached out to him again and tickled him. The chaplain sat up and said, “Get out. You’re too feeble for me to be afraid of you.” Then the demon vanished, but shortly afterwards the chaplain saw that a thick cloud of fog seemed to enter the building. When it was all inside it seemed to the chaplain that it became a monster that filled the entire building. Then the chaplain said: “I’m not afraid of you. You’re nothing but size alone. You will need more substance to do me harm, so get out.” Then the apparition seeped out.

Now the chaplain remembered the Arnarfjörður man and his threat. He expected yet another vision to appear but he was still confident. Then suddenly an image seemed to float in through the doorway. This phenomenon glowed like fire and was in the shape of a triangle with sharp corners. At that moment it seemed to the chaplain that the whole room was filled with beds, with a man in every one, each with his chest bare. Then it seemed to the chaplain that the image glided through the doorway and stuck one corner into the chest of the man lying nearest the door. The chaplain saw the corner sink deep into the man’s chest, and he cried out and died at once. Then the triangle glided to the next man and slew him in the same manner, and he also cried out at the pain. It appeared to the chaplain that the apparition did not stop until all were dead.

Finally, the image made for the chaplain himself, who jumped up stark naked from his bed, spread out his arms and said in a loud voice: “Come now, but come in the name of Jesus”. And as soon as the chaplain had spoken these words, all the visions vanished and everything returned to normal. And here ends the story ofthe fearless chaplain of Tröllatunga.
This page was loaded Oct 20th 2018, 5:47 pm GMT.